А кто-то уже сходил в Зотов на выставку дом 21 про мастерские ВХУТЕМАСа? Напишите, как вам выставка и ольфакторная среда?) Мне очень интересно! Выставка до конца лета.
А я пока расскажу немного подробностей про то, как эта среда делалась начало тут.
Когда я работала над ольфакторным сопровождением выставки «Дом 21. В гостях у художников», оказалось, что мне очень близок сам способ, которым художники авангарда смотрели на искусство.
А я пока расскажу немного подробностей про то, как эта среда делалась начало тут.
Когда я работала над ольфакторным сопровождением выставки «Дом 21. В гостях у художников», оказалось, что мне очень близок сам способ, которым художники авангарда смотрели на искусство.
Древин годами писал природу — Армению, Алтай, огромные пространства, свет. Но настоящая трансформация началась позже: когда он вернулся в мастерскую и перестал копировать увиденное буквально. Из той же природы начала проступать уже другая реальность.
«Мое намерение – дать почувствовать <…> как в беспокойстве молчат небеса», - писал он.
Мне кажется, это очень подходило и к созданию ольфакторной среды.
Не реконструкция. Не попытка буквально воспроизвести «как пахло в мастерской сто лет назад». И точно не узнаваемый «запах масляной краски» как аттракцион.
Например, ощущение живописи в комнате Древина и Удальцовой мы собирали через экстракт ладанника — терпкий, смолистый, немного хвойный материал, от которого возникает чувство нагретого дерева, старых рам и подсохших холстов.
А комната Родченко и Степановой была совсем другой: шумный вечер, друзья-художники, джаз, кофе, табак, проявитель, споры о работе и жизни до глубокой ночи. И запах здесь тем более должен был существовать не как отдельный объект, а как атмосфера. В этой комнате джаз у нас сплетается с нотами абсолюта табака — без никотина, кстати, — бобов тонка и даже эфирного масла коньяка.
Не реконструкция. Не попытка буквально воспроизвести «как пахло в мастерской сто лет назад». И точно не узнаваемый «запах масляной краски» как аттракцион.
Например, ощущение живописи в комнате Древина и Удальцовой мы собирали через экстракт ладанника — терпкий, смолистый, немного хвойный материал, от которого возникает чувство нагретого дерева, старых рам и подсохших холстов.
А комната Родченко и Степановой была совсем другой: шумный вечер, друзья-художники, джаз, кофе, табак, проявитель, споры о работе и жизни до глубокой ночи. И запах здесь тем более должен был существовать не как отдельный объект, а как атмосфера. В этой комнате джаз у нас сплетается с нотами абсолюта табака — без никотина, кстати, — бобов тонка и даже эфирного масла коньяка.
Меня вообще очень тронула идея, что среда может воздействовать исподволь — как свет в кино или архитектура пространства. Не перетягивая внимание на себя, а меняя само ощущение от увиденного.
В каком-то смысле это и есть то, что мне самой интересно в парфюмерии: не иллюстрировать реальность, а менять ее восприятие.
В каком-то смысле это и есть то, что мне самой интересно в парфюмерии: не иллюстрировать реальность, а менять ее восприятие.
Меня пару раз спрашивали, в каком формате ароматы на выставке, как их понюхать.
Отвечаю: идея была такая, что аромат не выступает героем выставки, а создает среду. Ольфакторная среда есть в комнатах Родченко и Древина и Удальцовой ) Любопытствующие, конечно, могут и приблизиться к источникам аромата - они помечены специальными пиктограммами.
Отвечаю: идея была такая, что аромат не выступает героем выставки, а создает среду. Ольфакторная среда есть в комнатах Родченко и Древина и Удальцовой ) Любопытствующие, конечно, могут и приблизиться к источникам аромата - они помечены специальными пиктограммами.
